Фото: Чагадаев<span> Александр Сергеевич</span>

Чагадаев Александр Сергеевич

1956

Биография

Александр Сергеевич Чагадаев – прямой потомок древнего княжеского рода. Князья Чагадаевы на протяжении пяти веков верой и правдой служили Отечеству: при царствовании Павла I в кавалергардском корпусе, Швейцарском походе армии Суворова, участвовали во всех наполеоновских войнах. Трое из князей Чагадаевых сражались в битве при Бородино. Прапрадед Александра служил в Нижегородском драгунском полку вместе с Михаилом Лермонтовым. Дед художника, тоже Александр Сергеевич, был талантливым музыкантом, учеником, а впоследствии сподвижником Василия Андреева в создании Великорусского оркестра, находящегося под высочайшим Его Императорского Величества Государя Императора Николая Второго покровительством.

В 1909 году состоялись гастроли оркестра в Англии. Успех был ошеломительный, и Андреева попросили организовать подобный оркестр в Великобритании. Это дело он поручил Чагадаеву. С 1909 года по 1916 годы Чагадаев служил в Лондоне: обучал иностранцев игре на русских народных инструментах, дирижировал Лондонским балалаечным оркестром, а иногда выступал как солист-балалаечник. Люди, приезжавшие в Лондон из английских колоний, были поражены притягательностью русской музыки.

Многие увозили с собой в Новую Зеландию, Индию, Южную Америку балалайки и домры, разучивали русские народные песни. Это дало повод Андрееву впоследствии говорить: «Чагадаев сделал русскую балалайку интернациональным инструментом». Музыка действительно была его страстью. И вот что удивительно: во времена репрессий патриота Чагадаева спасла от расстрела именно эта страсть. Для его внука до сих пор некоторые детали того чудесного спасения остаются загадкой. Время было такое – о многом приходилось умалчивать, что-то «забывать»… Но кое-что родным всё-таки удалось узнать.

Рассказывает Александр Чагадаев:

- Однажды младший брат Петра Ильича Чайковского, Модест Ильич, приехал в гости к моему прадеду. Он обратил внимание на музыкальность детей Чагадаевых и посоветовал им серьёзно заняться музыкой. Вероятно, именно этот совет во многом определил судьбу деда. Но был ещё один важный стимул: в доме Чагадаевых в Петербурге часто собирались корифеи музыки – Александр Глазунов, Цезарь Кюи, Сергей Рахманинов, Александр Зилоти. Деду, конечно же, было на кого равняться.

В 90-е открылись засекреченные ранее архивы, и мы смогли многое узнать об истории нашей семьи, о тех испытаниях, которые выпали на долю деда. В годы сталинских репрессий с таким происхождением жить в России было небезопасно. Но уезжать Александр Сергеевич не захотел. Его посадили. Естественно, в расстрельную камеру. Уж не знаю, как так произошло, но по счастливой случайности там, в углу, оказалась гитара. Видимо, прежний арестант оставил. И дед начал наигрывать – какую-то мелодию. Охранники доложили начальству. Удивительно, но через пару дней Александра Сергеевича освободили и направили в Болшевскую трудовую коммуну по перевоспитанию малолетних правонарушителей – обучать детей музыке.

Фактически с него сняли все надуманные обвинения, однако долгие годы он всё равно жил в страхе. Кто в те времена мог быть уверен, что не разделит участь сотен тысяч советских граждан, замученных в сталинских лагерях? Меня всегда восхищало, что после всех испытаний, выпавших на долю деда в советской России, у него сохранилось неистребимое чувство патриотизма, искренняя любовь к своей стране.

Художнику Александру Чагадаеву по наследству от предка перешло не только имя, но и талант. Живопись стала его способом выражения чувств и отношения к историческим фактам.

- С детских лет меня тянуло рисовать - вспоминает он. – Я не упускал любой возможности взяться за краски, пусть это и была простая школьная акварель. Мои родители – музыканты, естественно, мечтали, что я продолжу семейные традиции. Сольфеджио, часы тренировок… Но мама, заметив мои истинные наклонности, отказалась от моего музыкального образования, хотя ей и было, бесспорно, тяжело принять такое решение. Именно мама направляла и поддерживала меня. Он же подарила первую серьёзную книгу «Русская историческая живопись», которая пробудила мой интерес к изобразительному искусству и истории.

Глядя на картины Чагадаева, сложно поверить, что они созданы нашим современником. Похоже, что это работы художника XIX, а может быть, даже XVIII века. Заходя в мастерскую Чагадаева, попадаешь в некий исторический коридор, где символом нашего времени является, пожалуй, лишь проигрыватель да стопка компакт-дисков. Здесь повсюду наброски и дорогие сердцу картины, которые художник не продаст ни за какие деньги. По креслам и шкафам разложены мундиры и головные уборы, в углу – макеты ружей и кинжалов, которые непосвящённый человек может принять за скромный арсенал. Один из важнейших аспектов работы – достоверность образов, которая придаёт картинам невероятную живость. Это закономерность отношения Чагадаева к миру: современность он оценивает, проводя аналогии с тем, что происходило до нас, что творило историю, и, значит, память об этом священна.

- Сейчас у нас забывают традиционных героев, - сетует Александр Сергеевич. – И это беда. Многие даже не помнят имён великих полководцев, прославивших Россию. Меня поразило, что часть молодёжи не знает толком Суворова. А ведь он действительно достоин уважения. Все ли могут рассказать о героическом переходе полководца через Альпы? Ради чего он решился на этот поход, какие цели преследовал, кому и что доказал – ответит в лучшем случае один из десяти. Несмотря на то, что цель похода - разгром французских войск в Швейцарии – не была достигнута, считается, что он принёс русским войскам больше славы, чем самая блистательная победа. И это действительно была триумфальная победа – духа над «физикой». Удивительный пример доблести и мужества.

Чагадаев не историк. Скорее, он увлечённый человек, который пытается повернуть время вспять, остановив его на самом важном. Но его герои - это не только люди из прошлого. В мастерской Александра Сергеевича частые гости те, кто сейчас служит Отечеству. Элита российской армии и флота.

- Люди, с которыми я работаю, - рассказывает он, - очень волевые, целеустремлённые и стойкие. Это заметно с первой минуты общения и проявляется, казалось бы, даже в бытовых мелочах. Скажем, они могут стоять часами, позировать (что всегда непросто), при этом отвечать на звонки, сохраняя выдержку и такт. Совершенно невероятные люди! К примеру, рисую портрет пожилого человека. Мы пьём чай, ведём разговоры о жизни, и со стороны не скажешь, что собеседник занимает должность командующего Тихоокеанским флотом. Может управлять всем - от маленького катерка до авианосца. Но в откровенной беседе признаётся: не умеет водить машину. Масштаб не тот! Поразительно! И не менее удивительна судьба этого человека, привыкшего каждый миг думать о будущем страны. Вот именно такие люди, по-моему, заслуживают уважения и почитания.

Есть у Чагадаева своего рода святыня - место, куда хочется возвращаться снова и снова, - Бородинское поле. Оно словно хранит память об ушедших. Здесь Александр Сергеевич черпает вдохновение для создания картин, посвящённых историческим битвам. Об этом великом сражении 1812 года художник может говорить часами.

- Бородинское поле вдохновляет, подпитывает. Не стесняясь громких слов, скажу, что эта земля действительно святая. Сколько пало здесь верующих воинов! Я приезжаю в Бородино для создания картин о легендарном сражении. Порой встаю в шесть утра, как раз в то время, в которое и началась битва, чтобы в рассветном тумане почувствовать атмосферу того дня. Хожу по полю, чтобы проникнуться его духом, настроиться на работу. Беру этюдник и пишу. Это намоленное место. Здесь в полной мере можно почувствовать время, уловить что-то важное и незримое.

На полотнах Чагадаева не найти точных копий натурщиков, это лишь образы воинов, но они чрезвычайно реалистичны. Порой даже кажется, что картину писал очевидец и участник тех событий. Чагадаев считает, что лица должны быть фактурными, словно не из нашего времени.

Это ведь люди другой эпохи - их сложно встретить сейчас. Где черпаю вдохновение? Просматриваю альбомы признанных мастеров, старые фотографии, перечитываю русских классиков, «Войну и мир». И образы сами возникают. Создаю, домысливаю черты, важные детали. Конечно, такого мужичка (Чагадаев показывает на одну из своих картин) сейчас не найдёшь. Но натурщики необходимы, и обязательно в антураже, в котором задумана картина: в природных условиях важно, как свет ложится на одежду, предметы. Бывало, что жена и дети позировали: надевали шинель, кивер, брали шпагу и перевоплощались в героев прошлых лет. Помогают и ребята из исторических клубов, они часто приносят оружие, котелки, мундиры.

Александр Сергеевич много времени проводит в архиве Бородинской панорамы. Всегда с теплотой вспоминает сотрудников музея, которые ему помогают. Часто бывает в Бородинском военно-историческом музее-заповеднике, где тоже находит поддержку. Этот музей имеет для него особое значение. Не случайно художник подарил ему несколько своих картин.

О современной живописи Чагадаев говорить не любит. Вполне понятно: палитра искусства сейчас пестра и часто безвкусна. Порой молодые художники, словно на показе мод, демонстрируют новинки «осень — зима» или «любовь - война». Эти картины по законам fashion-индустрии рассчитаны почти всегда на один сезон. И такое искусство востребовано, приносит хороший доход. Моду задаёт эпатаж, часто вульгарный и циничный. Братия художников разделилась на два лагеря: одни погнались за быстрыми деньгами, другие, как Чагадаев, стали борцами за сохранение классической школы мастерства.

- Я отрицательно отношусь к «новому искусству», - честно признаётся он. – Это естественно для сторонника традиционной русской школы. Сейчас идёт борьба за места в галереях. Третьяковка пока сохраняет классический облик, но в целом кругом засилье так называемого авангарда. «Новая волна» оттеснила многих серьёзных художников, им приходится попросту выживать. Но перемены происходят. Я уже заметил, участвуя в международных и российских выставках с нашими мастерами реализма, как люди соскучились по глубокому, настоящему искусству. Не сомневаюсь, что скоро в России уйдут в тень дилетантство, попса и пошлость, циничные художники и литераторы. Я верю: настоящее искусство выстоит, и русская реалистическая живопись займёт, как и всегда занимала, своё достойное место в мировой культуре. Хочу вспомнить слова прекрасного художника XIX века Теодора Жерико: «Будем же поощрять наши истинные таланты - и у нас не возникнет надобности ублажать посредственность, которая как бы в силу своего количества надеется стать ведущей для своей Отчизны...». Сказано в 1823 году, но словно о нашем времени.

Работы автора

Вид на кремль с Большого Устьинского моста
Осень на Котельнической набережной
Зимняя тропка
Снежная зима. Площадь Яузские Ворота.
Портрет в интерьере
Сражение под Прохоровкой «Курская дуга»
Контрнаступление под Москвой, декабрь 1941 года
Отряд Дениса Давыдова 1812 год
Портрет девушки
На берегах чёрного моря «Суворов в Крыму»
Этюд к исторической картине
Сражение при Инкерманне. Бой на мешках
Сражение при р. Альма. Атака Владимирского полка
  • Художественная галерея Prostor
0